Классе в пятом наерна

[chonbuk]

валялся дома с ангиной, мне уроки на дом одноклассники носили. Задали учить наизусть первый разворот стихотворения "Ленин и печник" - до слов "тут и сел старик". И то ли одноклассники прикололись, то ли я неправильно понял - вызубрил всё произведение.
Вышел с больничного, училка хуяк - а проверю-ка Андреева, может двоечка лишняя выкружится.
А я встал и отчеканил ленина и печника полностью, от начала до конца ггг. Помню охуевшие глаза училки и притихший класс. И стих почти полностью до сих пор помню.

Ещё из воспоминаний того же периода - эпичная битва деревом на трудах. Был у меня одноклассник Юра. Потом-то мы друзьями стали, а тогда он меня задирал. Я был немного в стороне от коллектива, потому что пришёл в эту школу не с первого класса, а с третьего, после переезда в славный микрорайон "Кислотные дачи". И вот на трудах мы занимались деревообработкой на токарниках, точили то ли ножки для пресловутых табуретов, то ли балясины для лестницы на даче директора. Трудовик вышел в подсобку пропустить стаканчик, этот Юра меня чот дёргал опять, и я нистерпел - огрызнулся в ответ. Он меня ударил. Во мне вскипел Халк, я достал деталь из патрона и захуярил ему по плечу. Остальные поцаны, побросав труды, тут же нарисовались вокруг, подбодрить. Он схватил свою балясину и хотел парировать, но зацепил кого-то из альфа-самцов класса. Кароч дальше почти как сцена в классических вестернах, драка в баре - все припомнили друг другу старые обиды гг. Когда трудовик вернулся, вокруг валялись обрезки и стружки, слегка смоченные кровью, а класс тяжело дышал.
Потом-то я сам уже задирал одноклассников. Однажды дозадирался - обычно тихий, дружелюбный и спокойный Саша Большой (у нас было два Саши Алексеева, Большой и Маленький), мой приятель, переебал мне так, что раздробил верхнюю челюсть и выбил два молочных зуба. И правильно сделал, я даже почти не обиделся. Кстати, никакие родители тогда в школу разбираться не ходили: считалось, что мы сами должны регулировать отношения и постигать жизненный опыт.